Рецензии на книгу «Женщины, не любившие никого». В эту книгу,комплектом. Женщины любившие женщин.Женщины любившие . Читать бесплатно текст книги Женщина, вес, гормоны автора Элизабет Ли Влиет (1-я страница книги) :: Бесплатные книги в электронном варианте . Говорят, за всяким великим мужчиной стоит великая женщина. Искренне любившие друг друга интеллигентные люди мучали. Вышла книга памяти поэта Вадима Негатурова, погибшего в Доме профсоюзов. Женщины Сергея Есенина. Женщин, любивших его, было много, а любви в его жизни было мало .
Женщина, которую я бросил - Женщина, которую я бросил - Эндо Сюсаку (. В 1. 95. 8 году его рассказ «Белый человек», в котором разоблачались расовые предрассудки, был удостоен одной из высших литературных премий Японии - премии Акутагава. За два десятилетия Сюсаку Эндо написал много рассказов, повестей, романов, и все они направлены против насилия и зла, против войны, против уродливых проявлений буржуазной действительности.
Писатель искренне озабочен судьбой своей родины, он ярый сторонник мира, национальной независимости, общественного прогресса, и его талантливое перо всегда отстаивает эти жизненно важные проблемы. Писатель не принадлежит ни к одной демократической партии, он католик, но его религиозные убеждения не мешают ему находиться на переднем крае борьбы с силами реакции. Содержание. Сюсаку Эндо. Женщина, которую я бросил. Первая запись Ёсиоки Цутому. Без хозяйки дом сирота..
Ни одна женщина не была с ним более 2-х лет. В различных мемуарах, письмах женщины, любившие Есенина, рассказывают . Рецензии на книгу «Женщины, любившие женщин» Людмила Синицына, Е. Прокофьева, М. Горчаков, И. Ветринская, К. Рожков, Роберт . В своей книге, ставшей в США бестселлером, терапевт Робин Норвуд помогает таким женщинам понять и принять и изменить свою манеру любить. Как построить здоровые отношения. Бумажная, электронная книга (pdf, epub, mobi). Читать отзывы и скачать главу.
Считают так исстари. А вы, благоразумные читательницы- сестры, заглядывали когда- нибудь в квартиру двух холостяков? Вдыхали спертый воздух их комнаты, видели беспорядок, постоянно царящий в обиталище молодых лентяев? Если у вас есть братья или любимые - студенты, живущие в другом городе, загляните к ним как- нибудь. Представляю ваше изумление, когда, раздвинув перегородку, вы невольно воскликнете: «Какой ужас!»Наша повесть начинается в квартире двух молодых людей спустя три года после войны.(Хочу предупредить читательниц, что, читая эту повесть, им иногда придется краснеть. Заранее прошу прощения и уверяю, что я в этом не повинен.)В то время Нагасима Сигэо и я, Ёсиока Цутому, были студенты- холостяки. Из окна крохотной комнатушки, которую мы снимали в местечке Канда, открывался безрадостный вид на здания со следами бомбежек и пожара и безобразные бараки, наскоро выстроенные на месте разрушенных домов.
От грязи в нашей комнатке только что не заводились ужи. А летом мы не знали, куда деваться от блох. Но в те времена даже такую комнату можно было найти лишь с большим трудом. Мой друг Нагасима Сигэо, хотя и был однофамилец знаменитого бейсболиста, сложение имел отнюдь не атлетическое.
Его плоская грудь и выпирающие ребра говорили о плохом и беспорядочном питании. Но по сравнению со мной он выигрывал: невероятно худой, я к тому же хромал на правую ногу после полиомиелита, которым болел в детстве. Мы оба не часто показывались в университете. В деревнях тогда голодали, и мы не могли рассчитывать на посылки из дома, поэтому, как большинство студентов, вынуждены были искать дополнительного заработка.
Но наши заработки мало напоминали легкие заработки современных студентов- ловкачей, которые, играя в джаз- оркестрах, умудряются зашибать по нескольку тысяч; мы работали грузчиками и разносчиками тяжелых электроприборов при торговых лавках, продавали на пляжах фруктовое мороженое и лотерейные билеты - словом, брались за любую работу, которая сейчас покажется зазорной для юноши в четырехугольной студенческой фуражке. Мы мечтали о девушках, все равно каких, пусть даже уличных красотках - прошу прощения за непристойность, - но в то время мечты эти были для нас заветными. Однако даже уличные девки в послевоенные годы воротили нос от бедных студентов, живущих на случайные заработки.- Сейчас бы хорошую бабенку, - вздыхали мы, валяясь на грязных тюфяках, когда не удавалось найти работу. Мы закрывали рот и нос марлевыми повязками не потому, что были больны, просто комната не убиралась месяцами и от пыли было нечем дышать, а убирать нам не хотелось. Однажды осенью, в полдень, когда лучи солнца словно процеживались сквозь жалюзи, а в чистом воздухе отчетливо раздавался далекий голос Касаги Сидзуко, певшей по радио, мы сидели на корточках на наших сальных тюфяках и ели картофельную похлебку, сваренную на электроплитке. Слабый аромат супа мешался с вонью грязной постели, и я почему- то вспомнил запах родительского дома, запах материнских волос и кожи.
Равнодушная синева осеннего неба и эти полузабытые запахи навеяли на меня тоску.- Эй ты, если не будешь есть, отдай мне, - облизывая миску, взятую в закусочной, Нагасима жадно смотрел на меня.- Ты и так две лишние ложки взял!- Черт подери, так больше жить нельзя. Не только тело, но и душа увязла в грязи. Нагасима иногда вдруг становился сентиментальным, пускался в воспоминания и начинал рассказывать о своем детстве, которое прошло в префектуре Яманаси - горном краю, покрытом виноградниками.- Осень, - вздыхал он. Гроздья тяжелые, налитые, на солнце просвечивают, а деревянные подпорки гнутся под ними. Девушки в соломенных шляпах, обернув икры обмотками, собирают виноград в корзины. Когда они, выпрямившись, тянутся за кистями, между подолом и обмотками видна белая полоска кожи.
Я тогда мальчишкой был, сорванцом, а уже чувствовал в этом что- то прекрасное. Работая палочками, Нагасима, казалось, и сейчас видел перед собой соблазнительную картину. Cinema 4D Diakov.
А я старался представить задорных деревенских девчонок, озаренных осенним солнцем, их округлые белые коленки. Какое счастье собирать виноград рядом с ними!- Ну ладно, хватит, - голос Нагасимы вернул меня к невеселой действительности, - пора идти. Сам знаешь: будут деньги - будут и девушки, - Нагасима быстро встал, сбросил с себя засаленный ватный халат и схватил наш единственный чемодан, который стоял в стенном шкафу.- Все грязное! Ну и грязища! А все потому, что ты даже в бане не моешься как следует.
Но ведь мы бросали в чемодан грязное белье, и Нагасима прекрасно это знал. Правда, в начале нашей совместной жизни у каждого из нас было свое белье, но незаметно мои рубашки перешли к Нагасиме, а его трусы - ко мне.
К тому же мы, чтобы не утруждать себя стиркой, обычно выбирали более или менее сносное белье из горы давно не стиранных вещей.(Читательниц прошу не морщиться, я уже предупреждал. Не только я и мой приятель, но и ваши братья и ваши любимые - все мы, холостяки, так живем..)Простились мы с Нагасимой вечером в тесной толпе у вокзала Очаномидзу. Он отправился в богатый квартал прогуливать собаку одного господина. Это был пойнтер, и в еду ему ежедневно добавляли масло и молоко. Даже в послевоенной Японии находились люди, позволявшие себе подобную роскошь.
Спустившись с горы Сюнгадай, я отправился в контору Всеяпонского общества по оказанию помощи нуждающимся студентам. Хотя это заведение и называлось громко конторой, помещалось оно в комнатушке облезлого барака, куда то и дело входили студенты.
В этой крохотной комнатке многим помогли найти дешевое жилье или работу. Перед конторой, греясь в слабых лучах осеннего солнца, стояли студенты, все такие же худые, как я. И одеты они были неважно: многие в военных гимнастерках, некоторые в поношенных костюмах. Дождавшись своей очереди, я вошел в контору и стал просматривать объявления о найме, висящие по стенам.
Требовались подметальщики в сад императорского дворца - эта работа хорошо оплачивалась, но для меня, переболевшего в детстве полиомиелитом, она была не по силам; продавцы лотерейных билетов - этим приходилось все время быть на ногах, а получали они мало. Репетиторские же места - наиболее для меня подходящие - уже заняли студенты лучших университетов - Токийского и Хитоцубаси. Я безнадежно вздохнул, когда вдруг увидел в нижнем углу доски серенькое незаметное объявление, еще не перечеркнутое красным карандашом секретаря конторы: «Префектура Тиба. Требуется расклейщик афиш. Дневной заработок - 2.
Проезд оплачивается». Конечно, эта бумажка попадалась на глаза другим студентам, но их, вероятно, не устраивала отдаленность префектуры Тиба: не каждый захочет ехать за тридевять земель, когда живот подводит от голода.
Съездить, что ли?